Это было как "британское вторжение", как первый приезд Битлз в Новый Свет. Культурный шок и полный восторг при знакомстве. Абсолютное приятие нового художественного языка, лихорадочное желание самому поскорее включиться в эту безумную и счастливую игру.

Я входил в неизменный транс, когда в 70-е годы перелистывал свежие выпуски Литературки или журнала Смена. Рисунки Теслера, Пескова, Иванова, Тюнина открывали невиданную доселе веселую вселенную, где не было партсобраний, но зато царствовал забавный человечек, которому было дозволено все.

Собственно говоря, это была революция. Карикатура, представленная до того только "правильными" крокодильскими картинками, неожиданно устремилась в запредельные дали интеллектуальных экспериментов, философского юмора, элегантной иронии. Поразительно, что при этом она стала настоящим народным искусством, в миллион раз более демократичным, чем рисованные прокламации из официозных изданий.

Это было время первых международных конкурсов, когда в глухом железном занавесе вдруг обнаружились предательские дыры, время ни с чем не сравнимой радости от возможности говорить без слов со всеми нациями мира.

В 70-е мы впервые узнали про Габрово и тамошних безхвостых кошек. Тогда же мы попытались устроить и свою первую Юморину (спасибо тебе Одесса.) Художники ощущали себя пионерами в неизведанной стране, братьями по вере и ремеслу. В эти годы возникли первые объединения карикатуристов.

Я мало встречал серьезных материалов об этом периоде. Из имеющихся на интернете - можно было бы упомянуть статью Владислава Бугаева о Ленинградском клубе карикатуры - первом подобном объединении в стране. Существует также текст Михаила Златковского, живо описывающий те годы.
Привожу оба:

http://www.cartoonblues.com/Andre_cartoon_club.html
(на двух языках)

http://www.zlatkovsky.ru/picture/fulltext/?.text=tale

Впервые с новой отечественной карикатурой я познакомился в журнале "Дикобраз" (в середине 60-х), где были опубликованы несколько рисунков Игоря Макарова: носилки, которые несет один человек, и человек, который ведет пальцем по ограде и железные прутья волной прогибаются от этого меланхоличного прикосновения.
Я был очень удивлен, что такие творцы есть у нас (было это еще до "Клуба 12 стульев" и уже тогда в моих кумирах числились Забранский, Ренчин, Йиранек и некоторые другие). А когда эти рисунки появились наконец в новой "ЛГ", то я их встретил как старых знакомых.

Удивительно, но не помню где, когда (но опять же в 60-е) и какие работы Топора я увидел впервые, но хорошо помню ощущение встречи, как со старым знакомым, как-будто я их всегда знал. Какое-то шизофреническое родство душ.

Сергей Тюнин, испытывая временные технические трудности, попросил поставить следующее сообщение:

Топор в нашей печати впервые появился на страницах "Л.Г." в 1967 году.
Сначала черепаха, которая на дороге задавила зйца, затем удав, который стал лебедем.
Это для меня важно, так как именно эти публикации привели к мысли, что и у нас ТАКОЕ может быть! Хотя напечатаны эти работы были как "зарубежный юмор". То, что это Роланд Топор, я узнал годы спустя.