Скончался Борис Стругацкий

[Sergei Tunin]

А дедушка Фройд пытался объяснять
и более сложные вещи...
А здесь проще: математик и физик привыкли
к условным и абстрактным понятиям,
а словеснику нужны синтаксис и морфология.
Хотя во времена Чехова все карикатуры были
просто иллюстрациями к остроумным фразам.

[Юрий Акопян]

Математики и физики у нас были всегда весьма продвинутыми, по сравнению с работниками слова, к тому же они были гораздо меньше связаны идеологическими путами (Боровик прежде всего не журналист и писатель, а пропагандист, ему нужна была смысловая, в идеологическом плане, определенность, каковую он не находил в рисунках без слов, отсюда и его "непонимание"). В других странах писатели очень даже хорошо понимают "юмор без слов, пишут предисловия к сборникам карикатур, эссе на эту тему.
Кстати, один из Стругацких - технарь, но я думаю, что их выпад против серий "без слов" в целом справедлив, ведь эти сборнички, за исключением самого первого, были весьма невысокого пошиба. Да, в них встречались хорошие рисунки, но они тонули в массе чепухи, которой, чем дальше, тем больше становилось.

Что касается братьев, как писателей, то многие высказывающиеся по поводу кончины явно перегибают палку, называя их великими. Вполне себе местное явление. За границей их не читают, разве что "Пикник на обочине" из-за "Сталкера" Тарковского.

[Борис Эренбург]

За границей их не читают, разве что "Пикник на обочине" из-за "Сталкера" Тарковского.

То ли не читают, то ли не переводят...
А "Пикник" перевели на многие языки прежде всего потому, что в нем поменьше "русскости", даже какой-то "советскости" по сравнению с прочими их произведениями. Недаром в одном из интервью подчеркнуто, что они одно время были очень даже сталинистами. Что не умаляет их значения в моих глазах.
А "Сталкер" - что ж, возможно, хоть и сомнительно...

[Юрий Акопян]

Когда-то переводили, но теперь не переиздают (= не читают).
"Советскость" - правильное слово.

[Sergei Tunin]

"Пикник на обочине" выгодно отличается
от других громоздких произведений тем,
что это легкий намек на безбрежность
чужого и непонятного мира. Читатель
сам заглядывает в зияющую бесконечность,
которая сквозит через набор непонятных
объектов.Дело не в советскости, а в советской
подоплеке, которую закладывали авторы и с восторгом угадывала
та же советская интеллигенция. Большая часть этих
загадок со временем просто атрофировалась.
А особенно противна фантастика
Ефремова, где в конце книги даже дается словарь
неотерминов...