Моё представление о визуальной поэзии в России не продвинулось далее пределов творчества покойных А. Вознесенского, Д. Пригова, В. Бахчаняна, работавших со словами. Нечто поэтическое можно, конечно, увидеть в произведениях любого вида искусства, но это обстоятельство ещё не повод для распространения на «бессловесные» виды творчества термина «визуальная поэзия». Редкое исключение, на мой взгляд, - это карикатуры призабытого нами коллеги Бориса Хотина.
Похоже, что я устарел или чего-то «не догоняю». Когда-то в 60-х концептуализм в искусстве начался с полного отказа от изображения, как посредника между идеей и воспринимающим субъектом, в пользу текстовой графики (Кошут, Йоки Оно). Позднее концептуалисты вернулись к объектам и изображениям. Среди участников выставки на Пушкинской 10 есть люди с филологическим образованием. Любопытно, что поэты и любители словесности изгоняют слова из своих произведений, то есть занялись девербализацией дискурса. Парадокс!?
В контексте выставки моё стихотворение выглядит анахронизмом. Оно рифмовано и написано классическим размером примерно в 1965 году. Изначально никакой визуализации не предполагалось. В 90-е годы я много внимания уделял активной типографике и придал ряду своих стихотворений форму калиграмм. После того, как я сделал типографическую интерпретацию стихотворения «Про дождик», мне на глаза попалась калиграмма Аполлинера «Дождь», где впервые был блестяще реализован приём изображения струй дождя строчками. Получается плагиат. Утешением является то, что я выбрал шрифт раздолбанной пишущей машинки. Барабанная дробь дождя по подоконнику напоминает стрекот машинистки, а это уже не то, что было и Аполиннера.
С другой стороны, для поколения тех, кто никогда не слышал Ундервуда, мой выбор шрифта не срабатывает.
- дауж-.jpg (87.01 Кб) Просмотров: 3050
