Плакаты

[Юрий Акопян]

Плакаты из той жизни
Архетипы нашей ментальности


Бедарев Г., Попов Н., 1949

Один народ, одна касса (один Сбербанк)


Побединский А. Н., 1938
Пить бросим - яд в папиросе!


Пластов А. А., 1944

В имении Ясной Поляне
Жил Лев Николаич Толстой.
Он рыбу и мясо не кушал,
Ходил по деревне босой.


Пинус Н. С., Волкова М. И., 1938

Равноправие есть, секса как не было, так и нет.


Крылов А. П.

Греция
..........
Украина
Грузия
итд

[Andrey Feldshteyn]

Плакат о равноправии женщин напомнил довольно интересную статью Татьяны Дашковой
о визуальной интерпретации женского образа в 20-х, 30-х.

Цитирую:
...
Журналы начала 30-х годов удивляют тем, что в них обнаруживается сосуществование двух совершенно
противоположных друг другу типов женской телесности, которые весьма условно можно назвать
“рабоче-крестьянский тип” и “артистический тип”. Каждый из них репрезентировался определенным
типом журналов, у которых были свои задачи и свои читатели. Так, “артистический тип” был
представлен в журналах по театру, кино и в журналах мод[1] (“Искусство кино”,“Домашняя портниха”
и, особенно, “Искусство одеваться”). Это тип утонченной, чуть манерной кинозвезды западного
образца: немного утомленное лицо с тонкими выразительными чертами, большие печальные глаза,
тонкие брови (иногда закрытые челкой) и ярко накрашенные четко очерченные губы. Это худенькие
хрупкие женщины с подчеркнуто “плоскими” фигурами, коротко стрижеными головками[2] на длинных
шеях, черными гладкими волосами с челкой или на косой пробор. Поскольку этот тип мы можем наблюдать
по фильмам, журналам мод и киножурналам[3], ясно, что одежда “моделей” соответствовала
последней моде. Для конца 20-х — самого начала 30-х — прямоугольный “плоский” силуэт
(“женщина-дощечка”), иногда — одежда, чуть расклешенная книзу. Длина — до середины — или чуть за колено,
открытые стройные ноги и туфли на каблуках[4]. Этот тип активно пропагандировался театром
и кинематографом указанного периода, а после окончания выпуска журналов мод (начало 30-х) —
остался только на сцене, экране и в “артистических” журналах.
...

“рабоче-крестьянский тип” на протяжении 30-х претерпел заметные изменения. Для начала 30-х —
это широкое лицо с крупными грубыми чертами. Бросается в глаза абсолютное отсутствие косметики
и общая неухоженность изображаемых лиц: широкие “растрепанные” брови, растрескавшиеся губы,
неухоженные волосы. Причем волосы в большинстве случаев — короткие[7]: просто ровно
подрезанные чуть ниже ушей, зачесанные на пробор (чаще — на косой), иногда подколотые
невидимками над ушами (или зачесанные за уши) или схваченные большим гребнем, очень редко —
чуть подвитые снизу. Фигура обычно коренастая, крепкая, шея короткая, плечи широкие.
Поскольку одежда объемная и мешковатая (чаще всего спецодежда, ватник, толстовка, “мужской” пиджак) —
“женские признаки” под ней почти не видны. Мне кажется очень важным отметить эту “половую
невыраженность” на женских фотографиях изучаемого периода. Кстати, этому “снятию гендерных
различий” в немалой степени способствовало быстро привившееся “бесполое” обращение
“товарищ”. И все же трудно поверить, чтобы некрасивые и неухоженные лица “насаждались”
сознательно — скорее всего, это была “правда жизни”, за которой не всегда успевали уследить[8].
Эту мысль подтверждает тот факт, что нередко при репрезентации женских образов на страницах журналов
в дело включалась ретушь, несколько облагораживавшая лица. Скорее всего, эту “анти-женственность”
часто просто не замечали, считали несущественной по сравнению с социальной значимостью изображаемых женщин.

...
С середины 30-х годов наметились существенные изменения как в типах женской телесности,
так и в приемах ее журнальной (и не только журнальной) репрезентации. В самом общем
виде я бы ее сформулировала так: был взят “курс на женственность”. Определить эту перемену можно
словами из журнала “Искусство одеваться”: “война давно закончилась — пора отрешиться
от рваной юбки”[9]. Мысль о том, что желание хорошо одеваться — “не грех для пролетария”,
кроме эстетической привлекательности своих результатов носила и идеологический оттенок:
здоровые нарядные граждане были визуальным свидетельством улучшения условий жизни.
...


http://www.ruthenia.ru/logos/number/1999_11_12/10.htm



Советский плакат 20-х - 30-х гг


Плакат 20-х годов

[Dm.BOND.]

Забавно, что на плакате о равноправии женщин изображён только один мужчина. Но зато какой - муж всех женщин всех возрастов!
Анекдот да и только.

[Юрий Акопян]

"Равноправные" женщины не лишены обаяния, но начисто лишены секса, эротизма.
Она товарищ женщина; мать, сестра, подруга-друг, жена-соратник, - она все время на общественной арене, на которой она конечно же и гражданин, и работник, и мудрый воспитатель, и строитель первичной общественной ячейки - семьи. Ее привлекательность скорее морально-эстетического порядка, чем физического. (Это тот случай, который отражен в иронической фразе, которую я слышал на армянском языке: "Разве человек человека может еб*ть?!".
Привлекательность "равноправной" женщины того же типа, что и привлекательность наставника глупой молодежи на первом плакате. Скорее, если говорить о физической ее стороне, эта привлекательность от ухоженности, которая есть результат социалистического материального достатка, отсутствие заботы о куске хлеба, добываемого свободным трудом.
(Когда-то в ереванской фильмотеке, где я работал, возникла идея создать большую выставку фотографических портретов, прежде всего из семейных архивов, где был бы представлен портрет нации на протяжении полутора веков. На первом этапе собрали довольно много снимков и я обратил внимание коллег на разницу между лицами людей советской и досоветской эпох. Догадайтесь в чем она состояла. Хотя бы с трех раз. Вспомнил я эту нашу, так и не реализованную выставку, глядя на полное достоинства, внутренней цельности, полное веры в завтрашний день и ухоженности лицо этого мудрого наставника глупо улыбающейся поросли строителей коммунизма)

Обращаю внимание и на то, что два персонажа плаката-здравицы равноправной женщины страны Советов на заднем плане абсолютно лишены гендерных признаков, но, исходя из тематического задания, без сомнения это должны быть женщины. То есть, происходит перспективная редукция этих самых признаков. Что и требовалось доказать: наша советская женщина - прежде всего человек (а человек человека... ).

[Александр Матис]

[Александр Матис]

[Юрий Акопян]

Привлекательности в плакатной женщине ровно столько, сколько нужно для ее оплодотворения, чтобы она родила государству строителя коммунизма (защитника отечества), но при этом чтобы парочка не очень расслаблялась в излишнем сладострастии, отвлекаясь от опять же от строительства коммунизма (и защиты отечества).
А нынче граждане распустились, в постели куролесят, а "защитников отечества" плодить не хотят - сплошная порнография и вымирание нации.