В свете софитов

[Юрий Акопян]

Это финал фильма "Спартак",
Я узнал.

Марк Лициний Красс, смутно напоминающий Путина, бродит среди связанных оппозиционеров.
- Кто Спартак? - спрашивает Красс. - Признайся, и остальным сохранят жизнь.

- Я Спартак, - говорит Спартак.
А дальше все заверте.:

- Я тоже ..ал Катю! - поднимается храбрый Яшин.
- И я!
- И я!
Их тысячи, тысячи!
Последним, кряхтя, привстает старик Шендерович:
- Я тоже!

- Куда ты, дед? - спрашивает изумленный Красс, - Ну, ты-то как? Ну, чем? Ну, чего ты лезешь?
- Ну, как, - смущается храбрый борец. - Ну, с трудом. Ну, без удовольствия.

http://ivand.livejournal.com/1298746.html

[Sergei Tunin]

Марк Лициний Красс не смутно, а явно
похож на Мариса Лиепу...

[Юрий Акопян]

1960 Laurence Olivier (Marcus Licinius Crassus)

[Юрий Акопян]

Шендерович закрыл свой ЖЖ.
http://shenderovich.livejournal.com/

До этого Матвиенко закрыла его концерт в Питере.

Черная полоса в жизни. Враги наступают по всем фронтам.

Однако я, к сожалению, не поклонник нашего неуемного сатирика: язвит и клеймит власть предержащих так, что и клейма на них уже некуда ставить.
Вот если бы он высмеивал их с той же энергией...
Они его ненавидят, а надо, чтобы боялись.

[ales]

Шендерович закрыл свой ЖЖ.
http://shenderovich.livejournal.com/

Жаль конечно, но он его, по правде говоря, и не вёл. Так, доска объявлений.

[Юрий Акопян]

При этом закрыл все комментарии.

[Sergei Tunin]

Клеймить значительно проще,
чем высмеивать...

[Виктор Богорад]

Эпиграф из Губермана:

«Дорогой товарищ Витя,
Я пишу Вам про говно.
Вы фортуну не вините,
Что на вас ползет оно.
Потому что в Вашем крае,
Извините и увы,
Жить нельзя, с говном играя
Так рискованно, как Вы…»
Последняя запись из ЖЖ Шендеровича.

[ales]

Дмитрий Быков. Про Катю

[info]novayagazeta
April 24th, 20:30

Подражание Галичу
(Исполняется на мотив песни «Красный треугольник»)

Новый выворот в судьбе оппозиции: появляются в сети порноролики, где они в миссионерской позиции размножаются буквально как кролики. Все столпы правосознания нашего, от Лимонова до пылкого Яшина, вытворяют с доброволицей то еще, и при этом все с одною и тою же. Замечают в одобрительном тоне ей, что горды ее усердием видимым, и такой уж достигают симфонии, что не снилась и госдуме с нацлидером. Получают удовольствие явное, в сексуальных похождениях плавая, словно это не девчонка халявная, а гебня под ними стонет кровавая. В интернете говорят – ишь устроился! Тут и девушку, и кокса – вредитель, на! Отмечают их мужские достоинства – кто завистливо, а кто снисходительно; обсуждают приключенья альковные, напрягают аппараты оральные – громче прочих голосят уголовные, но встречаются и просто моральные.

Я попервости не знал – что такого-то? В чем тут, в общем, компромат и марание? Это ж как бы не давало мне повода относиться к ним хужее, чем ранее. Оппозиция, как правило, славится тем, что женщинам, как правило, нравится. Я не вижу тут большого события, что мужчина соблазнился соблазнами: это те, кому не светят соития, утешаются борьбой с несогласными. Не по нраву тебе враг – так ударь его, а не ставь ему жучка возле фаллоса. Тем по нраву вертикаль государева, у кого уже своей не осталося. Это ж разве компромат на Лимонова, что у него в его года -- все рабочее? Мы и так уже читали у жен его, что он в койке интересней, чем прочие. Уж на что я подозрительно-бдительный, а не вижу тут особенной вредности. Если это компромат – то сомнительный, да к тому ж еще свидетельство бедности: приезжали к нам спецы буржуазные – мы подкладывали баб в полной мере им, но хоть бабы были все-таки разные, а теперь всего одна, и та не Мэрилин… И за что она страдает, ответчица, что ей пользуется целая троица? Мне тут умысел, читатель, мерещится. Он сейчас тебе, читатель, откроется.

Все мы знаем, что у нас оппозиция – несогласная во всем, разнолицая; два еврея, так сказать, четыре мнения, -- а у нас их двадцать пять, и не менее. Нет единства меж вороной и зябликом, меж крапивою и травами прочими; нет единства меж Чубайсом и «Яблоком», а нацболы вообще на обочине. Как им можно защитить демократию, если каждый на любого – с проклятьями? Вот и хочут их связать этой Катею, чтоб они себя почуяли братьями. Прекратится бессистемная вольница: отношения порочные, прочные… Чуть заспорят, заорут – и опомнятся: «Да ведь мы с тобою братья молочные!». Я не вижу тут ни шутки, ни вымысла – это главный шанс страны, если кратенько.

Лишь бы Катя, так сказать, это вынесла.

Но ведь это же за Родину, Катенька!